<<
>>

Функциональный анализ грантов

Получение исследовательского гранта является сегодня одним из актов «признавания», механизмов трансляции научного капитала, а значит, выступает в качестве объекта борьбы в поле науки.

В силу ряда факторов грантовая активность ученого обусловлена не только его индивидуальными интересами и потребностями, но и давлением «сверху», со стороны руководства научных организаций и даже государства. Во-первых, определенная доля грантов (размер которой зависит от внутренних правил и уставов организаций) поступает в бюджет организации для поддержания и развития инфраструктуры и обеспечения других ее потребностей. Во-вторых, в некоторых странах успешность университетов и научных институтов в привлечении конкурсного финансирования является одним из основных критериев их оценки и основанием распределения государственного финансирования. И в-третьих, число полученных грантов выступает важным компонентом престижа института, его научной репутации. Все эти факторы побуждают руководство научных организаций усиливать давление на исследователей и стимулировать их участие в грантовых конкурсах.

В результате это двойное давление - внутреннее в виде стремления получить профессиональное признание и внешнее в форме требований со стороны администрации и руководства - становится причиной того, что сегодня все меньшее число ученых имеют шанс оставаться вне системы исследовательских грантов. Это позволяет говорить о том, что в настоящее время наука переживает переход от старой парадигмы «публикуй или исчезни» (‘publish or perish!’) к новой - «получай гранты или исчезни» (‘grant or perish!’) [Musambira, et al., 2012]. Высокая значимость системы исследовательских грантов не только определяет необходимость осуществления комплексного анализа положительных функций, которые она выполняет по отношению к ученым и науке в целом, но и ставит вопрос о потенциальных рисках и опасностях, которые она способна привнести в их жизнь и работу.

Для выполнения данной задачи обоснованным является применение функционального анализа, который позволяет оценить последствия влияния исследовательских грантов не в общих чертах, а по отношению к различным системам - в первую очередь по отношению к современному ученому и науке в целом. В основе функционального анализа лежит понятие функции, которое задает направление и логику научного поиска. Мертон пишет, что часто термином «функция» именуются абсолютно разные понятия, но ее истинным определением является определение Малиновского: «функцией любой

повторяющейся деятельности, такой как наказание за преступление или церемония похорон, является та роль, которую она играет в социальной жизни как целом, и следовательно, тот вклад, который она вносит в сохранение структурной преемственности» [Merton, 1952]. Мертон расширил это определение и ввёл понятие дисфункции, которая, в противоположность функции, негативно сказывается на воспроизводстве системы, ведет к дисбалансу, нарушению ее функционирования, принуждает к трансформации. Кроме того, он ввел разделение функций на явные и скрытые (латентные). Первые являются ожидаемым, предусмотренным результатом деятельности, обычно формально заявленным, вторые - ее «побочным продуктом», непреднамеренным результатом.

Следуя данной логике, рассмотрим ключевые функции, которые выполняют исследовательские гранты по отношению к науке как социальной системе. В качестве ключевых ее явных эуфункций стоит отметить формирование научной программы «снизу» в соответствии с интересами и приоритетами самих ученых. Как показано выше в данной главе, основным грантовым конкурсом всех научных фондов является конкурс инициативных научных исследований, тематику которых определяют сами участники. За счет грантов финансируются исследования в экспериментальных областях науки, междисциплинарные, поисковые исследования. Безусловным позитивным воздействием грантовой системы является и улучшение экономической и материально-технической обеспеченности науки.

Благодаря этому становится возможной постановка более сложных и актуальных исследовательских вопросов, реализация технически сложных проектов. Также к функциям грантовой системы следует отнести повышение результативности научной деятельности: в соответствии с правилами научных фондов, результаты проектов по гранту должны быть обнародованы путем публикации в открытых источниках. При этом гранты выполняют также функцию контроля качества (уровня) проводимых исследований, определения наиболее значимых и перспективных исследований. Кроме того, гранты обеспечивают формирование и поддержку научных школ, позволяя привлекать к выполнению исследований молодых ученых.

К латентным функциям грантовой системы относится содействие интеграции национальных научных сообществ в мировую науку, стимулирование интеракции между учеными из разных страны. Кроме того, гранты позволяют предотвратить (или, по крайней мере, сократить) отток кадров из науки, являясь дополнительным источником дохода для ученых и нивелируя необходимость совмещения нескольких работ или трудоустройства в бизнесе.

Несмотря на указанное позитивное влияние, грантовая система имеет также и ряд дисфункций, наиболее очевидной из которых является усиление конкуренции, которая может стимулировать, в том числе, повышение секретности в научной сфере.

Аналитическая работа с зарубежными источниками и изучение результатов эмпирических исследований, проведенных в Австралии, Г ермании, Канаде, показывают, что одной из латентных дисфункций грантов является усиление стратификации в науке. В первом приближении научное сообщество теперь можно разделить на «инсайдеров грантовой системы» - тех, кто активно участвует в конкурсах и регулярно получает гранты на исследовательские проекты, - и «аутсайдеров» - тех, кто либо не подает заявки, либо принимает участие в конкурсах, но никогда не получает гранты.

Стратификация в науке на основании числа полученных грантов не является проблемой, если мы полностью верим в миф о качестве (quality myth) и уверены в том, что высокий уровень исследования - это не только необходимое, но и достаточное условие для получения исследовательского гранта [Laundel, 1996].

Тем не менее на процесс распределения грантов оказывают влияние и другие факторы, в том числе «эффект Матфея». В отношении исследовательских грантов этот феномен также носит название «петля положительного отклика» (positive feedback loop), описывая ситуацию, в которой те, кто получал гранты в прошлом, имеют больше шансов получить их и в будущем [Gillet, 1999]. Одной из возможных причин действия эффекта Матфея в данном случае является тот факт, что ученые, получающие гранты, имеют в среднем больше публикаций, чем их коллеги среди «аутсайдеров» грантовой системы: наличие публикаций в качестве подтверждения и демонстрации достигнутых результатов исследования часто является требованием научных фондов. Это повышает «видимость» ученых для научного сообщества и помогает им в последующих грантовых конкурсах, так как во многих научных фондах показатели публикационной активности заявителя используются в качестве критерия оценки заявки [Laundel, 1996].

Постепенная концентрация грантов в четко очерченной группе исследователей в результате влияния, в том числе, эффекта Матфея ведет к появлению нового «типа ученого» - ученого-грантополучателя - и нового научного под-сообщества [Юревич, 2005].

Несмотря на то что гранты призваны стимулировать инициативу ученых и поддерживать свободу научного творчества, одной из латентных дисфункций грантовой системы является манипулирование, изменение направлений, приемов и методов научного поиска. Так, грантовая система поощряет мэйнстримовую науку: ученые отмечают, что в некоторых фондах легче получить грант, если постановка проблемы в исследовательском проекте (а иногда и ее решение) уже принята научным сообществом. Это положение находит объяснение в бессмертной теории Куна: эксперты, оценивающие грантовые заявки, являются представителями доминирующей парадигмы и стремятся защитить ее от вмешательств других, конкурирующих с ней парадигм. Исследование, проведенное в Австралии [Laundel, 1996], показало, что одной из наиболее распространенных стратегий, которые используют ученые, чтобы повысить «грантопривлекательность» своего исследования, является отказ от новаторских тем и исследовательских проблем, которые еще не получили значительного внимания научного сообщества, и замена их более конвенциональными: «Все ученые обычно избегают рискованных

исследований, потому что новые идеи, когда человек не уверен, сработают ли они, включать в грантовую заявку нельзя» [Там же: 383 - перевод автора].

Часто давление, которое вынуждает ученого изменить (или подкорректировать) свои научные интересы, приводит к еще одному негативному последствию: после получения гранта на проведение

исследования, не представляющего значительного личного интереса, исследователи перераспределяют финансирование от заявленного на другие проекты (или другие виды профессиональной деятельности) [Boalt, et al., 1979]. Именно по этой причине иногда даже те научные проекты, которые получили конкурсное финансирование, оказываются недофинансированными и приносят меньше результатов, чем можно было бы ожидать.

Сегодня потенциал манипулирования научными исследованиями нашел выражение в новом механизме - учреждении приоритетных грантовых конкурсов. Правительство, научные фонды, коммерческие предприятия, частные спонсоры - все акторы, выступающие грантодателями, - устанавливают (время от времени или на регулярной основе) приоритетные направления научных исследований и в соответствии с этим учреждают специальные грантовые конкурсы. Г осударство часто в качестве приоритетных определяет те области науки и направления исследований, которые отвечают актуальным социальным потребностям и имеют потенциал для решения проблем всего общества, в то время как частные гранты или гранты коммерческих организаций чаще стимулируют ученых проводить

исследования, способные улучшить производство и эффективность бизнеса.

Одним из возможных последствий применения практики проведения специальных грантовых конкурсов является то, что «у ученых слишком часто, кажется, возникает желание получить финансирование, даже путем приношения в жертву того, чем они действительно страстно интересуются, и вступить в эту «мышиную гонку» за грантами, которые не представляют для них особого (научного) интереса, но которые они могут получить» [Peck, 2009 - перевод автора]. Это означает, что в дополнение к универсальной необходимости «встраивания» своих научных интересов в рамки

мейнстримовой науки ученые также стремятся согласовывать их с грантовыми приоритетами, адаптируя свои исследования к «финансовому пейзажу» и выбирая те темы, которые предопределены окружающей средой, а не самой наукой [Laundel, 1996].

Кроме того, учреждение приоритетных грантовых конкурсов не всегда предполагает увеличение финансирования научных фондов - вместо этого оно может потребовать перераспределения или сокращения бюджета основных конкурсов, что усиливает конкуренцию среди кандидатов, принимающих в них участие.

Система грантов также провоцирует «количественный сдвиг» в гуманитарных науках, поощряя исследования, основанные на использовании количественных методов и дискриминируя проекты, использующие качественную методологию [Bourgeaut, 2012], что побуждает ученых заменять качественные методы количественными, даже когда использование первых более оправдано общей логикой исследования [Daza, 2012].

В основании данной проблемы лежит ряд факторов. Во-первых, необходимость получения гранта для выполнения научного исследования должна быть документально подтверждена сметой расходов или финансовым протоколом, при этом даже многие члены самого научного сообщества часто верят, что исследования, использующие качественные методы, крайне просты и, соответственно, не требуют больших объемов финансирования [Morse, 2003]. Еще одно обстоятельство связано с самой природой качественной методологии и ее основными характеристиками: такая программа всегда подвижна и может перестраиваться в ходе проведения исследования в результате обнаружения новых направлений или характеристик исследуемых явлений. Это предполагает, что исследователь зачастую не имеет окончательно оформленного исследовательского плана до момента «вхождения в поле». Индуктивная и порой разведывательная природа качественного исследования может воплотиться в заявках, довольно туманных и содержащих меньше определенности относительно исследовательских вопросов и используемых методологических подходов, чем исследования, использующие количественные методы [Bourgeaut, 2012].

Грантовая система выполняет также ряд функций и по отношению к самому ученому. Среди явных эуфункций в данном случае стоит отметить возможность заниматься исследованиями, которые представляют непосредственный интерес для самого исследователя, но не поддерживаются в рамках базового финансирования. Кроме того, гранты улучшают не только обеспеченность профессиональной деятельности ученого, но и его общее благосостояние (хотя, безусловно, в данном случае все зависит от объемов грантового финансирования, которое существенно варьируется в различных научных фондах).

Большая часть функций грантовой системы для ученого, на наш взгляд, имеет латентный, непреднамеренный характер. Так, участие в конкурсах и выполнение проектов по грантам развивает практические навыки управления научным коллективом, планирования рабочего времени и целеполагания, администрирования. Косвенным эффектом грантов является также ориентированность ученых на результат, конкретный научный продукт: разработку методики, теории, практических рекомендаций, публикацию статьи или монографии. Это помогает выстраивать план научных работ, а также траектории профессионального развития. Несмотря на то что в рамках грантовых конкурсов оцениваются научные проекты, многие ученые воспринимают их результаты как оценку своего профессионального уровня. В этом смысле гранты также выполняют функцию «самоконтроля» ученых, подтверждения их таланта и актуальности проводимых исследований.

Стоит отметить, что для ученых, которые не получают гранты, хотя и участвуют в грантовых конкурсах, данная система может выполнять противоположные функции и вести к фрустрации. При обсуждении введения системы эффективных контрактов в российской науке часто подчеркивается значимость данной меры как основы дискриминации «неэффективной» части научного сообщества, ее вытеснения (что приведет, как утверждается, к сохранению только «лучшей» части ученых и научных организаций). На наш взгляд, данная роль в полной мере применима и к грантовой системе, причем мы считаем, что это положение следует отнести к ее дисфункциям: в результате различных «системных сбоев» в ее работе (обусловленных несовершенством критериев оценки заявок, влиянием теневых механизмов) поддержка грантами не всегда обеспечена (всем) достойным членам научного сообщества.

К латентным дисфункциям грантовой системы можно отнести трансформацию социальной роли ученого, которая теперь тесно ассоциируется, в том числе, с активной грантовой позицией: «Я думаю, сегодня множество людей ... чувствуют, что на них возложена обязанность приносить деньги. И это и есть их истинная роль как исследователей. Я чувствую, что если я не подаю заявки [на гранты], то я подвожу «команду» [Polster, 2007: 603 - перевод автора].

Участие в грантовых конкурсах требует серьезных временных затрат, что вносит существенные коррективы в структуру рабочего (а порой и личного) времени современного ученого. Сложно определить точное количество времени, которое требуется для подготовки грантовой заявки, прочей конкурсной документации, а затем написания отчета по гранту, но в любом случае это время, «которое могло быть потрачено на исследовательскую работу (или семью, или участие в гражданских проектах, или сон)» [Feinberg, 2010 - перевод автора]. Для сотрудников университетов это также то время, которое может быть затрачено в ущерб преподаванию или подготовке к занятиям, что имеет особое значение для России, где преподавательская нагрузка очень высока по сравнению со многими другими странами, а выполнение преподавательских нормативов строго контролируется администрацией вузов.

Учитывая, что средний процент прохождения проектов в крупнейших научных фондах мира не превышает 30%, для значительной части участников грантовых конкурсов время, затраченное на подготовку, не оборачивается желаемым результатом и представляет собой невероятную трату времени, энергии, таланта и научного капитала [Thyer, 2011]. Можно предположить, что неподдержанные заявки позже будут переработаны и представлены снова на конкурсы организаций-грантодателей, а значит, их подготовка никогда не является пустой тратой времени, но пересмотр и изменение заявок требует не меньше времени, чем их написание, возможно даже больше. Таким образом, участие в конкурсах на получение исследовательских грантов - это процесс, требующий серьезных временных инвестиций, источниками которых являются другие виды профессиональной деятельности ученых (преподавание, выполнение исследований, подготовка публикаций и проч.), но при этом ничего не гарантирующий взамен.

Функциональный анализ грантовой системы демонстрирует, что она оказывает ряд как положительных, так и отрицательных воздействий на жизнь и работу современных ученых и на развитие науки в целом. Интересно, что отдельные ее функции находятся в очевидном противоречии друг с другом. Так, функционирование грантовой системы может служить поддержке научного творчества ученых, охранять его от внешнего вмешательства, обеспечивая формирование научной программы «снизу». В то же время гранты способны манипулировать, направлять деятельность ученых, очерчивая круг наиболее «грантопривлекательных» проблем и исследовательских тем, согласующихся с приоритетами, определенными вне пределов научного поля (например, агентами поля политики или экономического производства). В данном и других схожих случаях актуализация дисфункциональной составляющей грантов, на наш взгляд, связана с системными ошибками, нарушениями работы системы. Ввиду этого особое значение приобретает организация работы научных фондов, которые являются ключевыми элементами грантовой системы и проводниками ее базовых ценностей и принципов. Обоснованной кажется позиция NSF, одной из программных целей которого является невмешательство в процессы развития науки, лишь их поддержка. Важным для обеспечения следования этим целям является и политика активного участия научного сообщества страны в деятельности DFG.

Выводы

Исследовательские гранты представляют собой исторический феномен, появление которого изначально было обусловлено профессионализацией науки и усилением ее специализации, расширением доступа к общему и научному образованию, ростом общественной поддержки науки, что нашло выражение, в том числе, в активизации меценатства. Под воздействием этих и других факторов во второй половине 19 века в ряде европейских стран - и прежде всего во Франции - начался постепенный переход от «наградной» и «апостериорной» системы поощрения (присуждение наград, имеющих исключительно символическую ценность, за уже полученные научные результаты) к «монетарной» и «априорной» (присуждение денежных «призов» на проведение будущих исследований), которая стала основой формирования системы исследовательских грантов.

В 20 веке произошло дальнейшее развитие системы грантов, расширение и активизация ее роли. В результате сегодня только в США действует несколько сотен научных фондов и других организаций, выступающих в роли грантодателей на регулярной основе. В данной главе были изучены основные особенности организации и функционирования грантовых систем в ряде стран, которые, несмотря на различия моделей, имеют следующие общие черты:

• активная позиция ученых-участников грантовых конкурсов, их права оказывать влияние (хотя и ограниченное) на процесс оценки заявок;

• транспарентность процесса принятия решений о поддержке

исследований: публикация сведений о составах экспертных комиссий,

обеспечение доступа к рецензиям; публикация информации обо всех поддержанных проектах (в некоторых случаях - обо всех поданных заявках);

• участие научного сообщества стран в процессе управления научными фондами;

• значительные объемы финансирования научных фондов. Как результат, достаточно высокий размер финансирования поддерживаемых проектов;

• ориентация на инициативные научные исследования (в противовес приоритетным программам, которые выступают в основном в качестве дополнительных механизмов распределения грантового финансирования); и др.

Модель грантовой системы, сформировавшаяся за последние 20 лет в России, характеризуется высокой значимостью государства, бизнес играет в ней пассивную роль, ограничиваясь лишь фрагментарными конкурсами и программами финансирования исследований. Крупнейшие научные фонды в России являются государственными и имеют ряд общих характерных особенностей, которые особенно отчетливо проявляются в сопоставлении с аналогичными зарубежными организациями: замкнутость системы принятия решений и изолированность от этого процесса научного сообщества; ограниченность (относительно невысокая численность) экспертного пула и ненадежность процедуры распределения заявок между экспертами, основанной в первую очередь на формальных классификаторах; закрытость процесса оценки исследовательских проектов.

Вне зависимости от особенностей грантовой системы она выполняет ряд функций для поля современной науки и агентов, включенных в него. Среди эуфункций следует указать формирование научной программы в соответствии с интересами и приоритетами научного сообщества, развитие у ученых практических навыков руководства научным коллективом, администрирования исследовательского проекта, повышение результативности научной деятельности, сохранение и поддержку научных школ. К дисфункциям относятся изменение социальной роли ученого, структуры его рабочего времени, «количественный сдвиг» в социо-гуманитарных науках и др. Несмотря на выявленные дисфункции грантовой системы, которые могут привести к серьезным рискам для развития науки, автор признает в целом позитивный характер тех изменений, которые привнесли гранты в науку и жизнь отдельных ученых, но при этом считает, что важно осознавать не только их функции, которые способствуют поддержанию целостности системы науки, но и дисфункции, которые могут стать источником серьезных проблем

<< | >>
Источник: Стрельцова Екатерина Александровна. Исследовательские гранты в поле современной науки (социологический анализ). Диссертация. СПбГУ,. 2014

Еще по теме Функциональный анализ грантов:

  1. Стрельцова Екатерина Александровна. Исследовательские гранты в поле современной науки (социологический анализ). Диссертация. СПбГУ,, 2014
  2. Малов Егор Андреевич. ФЕНОМЕН СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЕЙ: АКТОРНО-СЕТЕВОЙ КОНТЕКСТ, ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ. Диссертация, СПбГУ., 2014
  3. ПАНКИНА Марина Владимировна. ФЕНОМЕН ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ДИЗАЙНА: КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ. Диссертация на соискание ученой степени доктора культурологии, 2016
  4. ВАЩЕНКО Юлия Викторовна. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА БОЛИВИИ В ЭПОХУ ИНТЕГРАЦИИ: ПРОБЛЕМЫ И ПРОТИВОРЕЧИЯ., 2016
  5. Кононенко Виктор Михайлович. РАЗВИТИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ НА ЮГЕ РОССИИ (20-90-е годы XX века). Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук., 2006
  6. Векшина Наталия Михайловна. МИССИОНЕРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В СИБИРИ И НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В. Диссертация. СПбГУ., 2014
  7. Лисанюк Елена Николаевна. Логико-когнитивная теория аргументации. Диссертация, СПбГУ., 2015
  8. Сунарчина Мунира Мунировна. СОВРЕМЕННЫЕ ПРОФСОЮЗЫ В СИСТЕМЕ СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ РАБОТНИКОВ (на примере Республики Башкортостан). Диссертация. СПбГУ., 2015
  9. Протопопов Иван Алексеевич. ПОНЯТИЕ НИЧТО И ПРИНЦИП НЕГАТИВНОСТИ В ГЕГЕЛЕВСКОМ АБСОЛЮТНОМ ИДЕАЛИЗМЕ. (Диссертация, Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения.), 2014
  10. Формулировка целей и задач исследования
  11. 2.3.2 Расчёт и исследование спектральных характеристик полистирольных детекторов без добавления в них бора-10
  12. Большаков Г. А.. Кризис этнической идентичности и массовая миграция в странах Скандинавии: Норвегия, Дания, Швеция. Диссертация на соискание учёной степени кандидата политических наук, 2014
  13. КОНСТИТУЦИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 1994 ГОДА,