<<
>>

Эволюция системы исследовательских грантов

История формирования системы исследовательских грантов во многом остается неизвестной: вопросы о том, где, когда и почему появились первые гранты в современном их понимании, не имеют однозначных ответов.

Это связано, в первую очередь, с размытостью самого понятия и неразрывной связью грантовой системы с меценатством на первых этапах ее формирования, вследствие чего является невозможным обоснованное отнесение ряда работ к исследованиям по истории грантов или к работам о трансформации государственной и общественной поддержки науки. При этом мы считаем крайне важным изучение зарождения грантовой системы и ее последующей динамики: оно дает представление о том, как происходило формирование нового механизма распределения капитала в научном поле, под воздействием каких факторов и какие цели преследовало, как они трансформировались в дальнейшем. Кроме того, историко-социологический анализ в данном случае преследует цель эмпирической проверки гипотезы Бурдье о способности научного поля к рефракции, о его высокой степени автономии.

Эволюция исследовательских грантов началась в середине 19 века вследствие институциональных трансформаций, происходивших в то время в западной науке. По мнению ряда исследователей [Crosland, 1979; Weaver, Beadl, Wells, 1967; и др.], страной, в которой появились первые гранты в том понимании, которое мы вкладываем в это понятие сегодня, является Франция.

Зарождение исследовательских грантов: Франция

К началу 19 века в академиях наук, появившихся к тому времени в большинстве западных стран, сложилась традиция награждения ученых, которые достигли выдающихся результатов в той или иной области науки, специальными наградами, медалями, призами и другими символами почета [McClellan, 1985]. Наибольшее число подобных наград вручалось Французской академией наук, в стенах которой несколько позже и произошел переход от поощрения ученых за проведенные исследования (в форме научных призов) к стимулированию будущих исследований (в форме грантов).

Призы (prix) присуждались уже известным ученым (как правило, преклонного возраста), для которых они являлись символами признания не просто результатов отдельного исследования, но работы, выполняемой в течение всей жизни [Crosland, 1979].

Таким образом, данная система поощрения являлась «апостериорной», так как объектом оценивания в ней были завершенные исследования и уже полученные результаты. Стоит отметить, что научные призы и награды обладали исключительно символической ценностью, имея при этом крайне незначительный материальный эквивалент. Самая престижная медаль за научные достижения - гран-при - стоила не более 3000 франков (такой суммы было бы недостаточно даже для покупки вечернего наряда) [Crawford, 1980].

В середине 19 века начинается постепенный переход от традиционной («наградной») системы поощрения к монетарной - призам, которые имели не столько символическую, сколько материальную ценность. Денежные призы часто вручались в качестве дополнения к традиционным медалям и другим наградам. Переход к денежным поощрениям - по своим принципам лишь незначительно отличавшимся от традиционных наград, но послуживших необходимым условием становления грантовой системы - был обусловлен целым комплексом как экзогенных, внутринаучных, так и эндогенных, внешних факторов.

Благодаря принципам Просвещения и последствиям Великой французской революции, в первой половине 19 века доступ к образованию получили представители широких слоев населения, многие из которых впоследствии предпочли научную деятельность другим профессиям. Популяризация образования привела к тому, что в научное сообщество вошли люди, не имеющие средств для проведения серьезных научных исследований, стоимость которых в этот период значительно возросла.

Данный период - также время профессионализации науки, когда научная деятельность превращается в работу, способную приносить доход (и не только в стенах Академии или университетов). В более ранние периоды научными изысканиями занимались в свободное время: наука, в строгом смысле, являлась своеобразным хобби.

Большинство членов европейских академий наук не получали жалования за свою работу, а средства, выделяемые государством, покрывали расходы только на содержание зданий и библиотек, присуждение наград и призов, иногда публикацию академических журналов [Копелевич, 1974]. В большинстве случаев членами Французской академии являлись выходцы из вполне обеспеченных семей, что позволяло им проводить научные исследования на собственные средства. Наука для них представляла собой форму получения общественного признания, а не способ зарабатывания денег.

Совершенно иной характер имела наука второй половины 19 века. Из-за углубления специализации и постановки более сложных исследовательских вопросов занятие научной деятельностью теперь требовало значительных затрат не только на покупку установок для естественнонаучных исследований, но и оплаты переезда, проживания на новом месте, покупки литературы - для гуманитарных изысканий. В совокупности с расширением доступа населения к научному образованию это привело к ситуации, когда ученые все больше нуждались в финансовой поддержке для проведения научных исследований.

Описанные трансформационные процессы во Франции развивались одновременно с ростом общественной поддержки ученых, что выразилось, в том числе, в распространении меценатства - жертвовании денежных средств на социально значимые цели. В 1820 году барон де Монтийон оставил Французской академии наук часть своего состояния для присуждения наград в области медицины [Crosland, 1979]. Пожертвование де Монтийона запустило процесс перехода от ставших к тому времени традиционных наград и призов к монетизации признания. Такая система поощрения все еще носила «апостериорный» характер, но ее значимость состояла в смещении акцента в награждении от символического признания к материальному возмещению убытков, которые ученый понес в ходе проведения исследования. Теперь ученый, сумевший достичь определенных результатов в своей области, мог рассчитывать на получение некоторой суммы, которая могла быть истрачена на его усмотрение [Weaver, et al., 1967].

Стоит отметить, что переход от вручения научных наград и медалей к денежным призам оказался комплексным процессом. Сама концепция такого поощрения - материальной помощи тому, кто нуждается в средствах, - изначально была чужда членам научного сообщества. Когда в 1869 г. Гегнер предоставил Академии средства для присуждения ежегодного гранта в размере 4000 франков «бедным ученым», члены Французской академии наук незамедлительно потребовали исключить из декларации об учреждении гранта данную формулировку [Crosland, 1979]. Протест против монетизации наград выразили представители различных дисциплин, в первую очередь математики (их исследования не требовали значительных материальных ресурсов, поэтому предоставление им грантов было лишено целесообразности). Лишь к 1870 г. традиция присуждения денежных призов была полностью принята всей Академией [Там же].

На заседании Французской академии наук в 1874 г. президент Херве Файе заявил, что отныне Академии следовало считаться с изменившимися потребностями науки. Стоимость исследовательского аппарата значительно возросла, увеличилась и численность научного сообщества. По словам Файе, Академия теперь «должна была заранее помогать всем тем (ученым), которые имели талант, нежели безразлично ждать, пока они преуспеют исключительно посредством собственных ресурсов, и награждать их после этого» [Crawford, 1980 - перевод автора].

Стремление способствовать развитию таланта молодых ученых получило и необходимую экономическую основу. Вслед за де Монтийоном появились и другие меценаты, желавшие пожертвовать средства на развитие науки и таким образом прославить свои имена. Рост денежных фондов, находившихся в распоряжении Французской академии наук, позволил начать присуждение небольших денежных призов молодым перспективным ученым для проведения исследований. Такие призы назывались «поощрениями» (encouragement).

Эти призы, хотя уже и «априорные» (то есть присуждавшиеся до начала проведения исследования), нельзя в полной мере назвать грантами: они вручались не систематически, а время от времени - в зависимости от наличия исследователей, которые нуждались в материальной помощи.

Кроме того, отсутствовало официальное описание процедуры подачи заявки на получение подобного поощрения, а присуждение премии часто являлось следствием покровительства одного из членов Академии, который мог поручиться за перспективность и талант молодого ученого. Таким образом, денежные поощрения, уже значительно отличавшиеся от призов и наград, присуждаемых ученым ранее, являлись скорее «протогрантами».

Переход от «призовой» системы к денежным «поощрениям» требовал решения нескольких вопросов. Прежде всего, существующая на тот момент система оценивания исследований и их результатов не могла быть использована и для принятия решения о предоставлении «поощрения»: в отличие от традиционной, новая «протогрантовая» система подразумевала оценку того, чего нет, - исследования, которое еще не закончено (а во многих случаях и не начато). Это привело к смещению объекта оценивания от документа, содержащего описание исследования (публикации, «мемуаров»), к личности самого ученого: вплоть до начала 20 века одним из требований к кандидатам на получение поощрения являлось личное знакомство, по крайней мере, с несколькими членами Академии.

Необходимость постоянно поддерживать контакты с Академией и сообщать обо всех этапах исследования, для которого было получено «поощрение», впоследствии привело к образованию новой группы ученых - своего рода «инсайдеров». Сумев однажды получить «поощрение», они, в соответствии с официальными требованиями, постоянно находились в поле зрения Академии, заводили новые знакомства среди ее членов. Позже эти знакомства обеспечивали им преимущество при распределении следующих «поощрений» и так далее. Благодаря появлению «поощрений» стало возможным получение премий несколько раз, что в рамках наградной системы было практически невозможно.

К началу 20 века, вследствие институциональных изменений в науке предшествующего периода, были достигнуты все необходимые предпосылки для появления исследовательских грантов. Тем не менее теперь основным барьером для дальнейшего развития процесса являлись меценаты.

К этому моменту большинство членов научного сообщества признали необходимость предоставления денежных средств перспективным ученым для проведения актуальных исследований, но меценаты выступали против дробления их средств на небольшие денежные поощрения, опасаясь, что не сумеют прославить свое имя посредством награждения сравнительно небольшой денежной суммой ученых, еще неизвестных даже научному сообществу.

Первым человеком, согласившимся присуждать не общие призы, а небольшие денежные гранты, стал потомок Наполеона - Роланд Бонапарт. Будучи членом одной из самых известных во Франции семей, он не нуждался в прославлении своего имени. В 1907 г. Бонапарт предоставил Академии 100 тыс. франков. Основным его требованием было разделение этой денежной суммы с целью дальнейшего распределения между талантливыми исследователями из разных сфер науки [Crosland, 1979]. Учрежденные гранты могли быть присуждены любому ученому, подавшему заявку на участие в конкурсе, вне зависимости от его известности и достигнутых ранее результатов.

Гранты Бонапарта являются финальной точкой процесса становления грантовой системы: они воплотили в себе все те характеристики грантов, которые присущи им и сегодня. Эти гранты - первые в истории, для получения которых кандидаты должны были в строго оговоренные сроки подать заявки, оформленные согласно официальным требованиям и поясняющие цели исследования и те статьи расходов, которые будут обеспечены из выделенных средств. Именно в этот период окончательно утвердились и правила рецензирования поданных заявок. Кроме того, после завершения исследования получатели грантов должны были предоставить научный отчет и всю финансовую документацию.

Уже в первый год после появления грантов Бонапарта в Академию было подано 107 заявок, но лишь 10 исследователей сумели их получить.

Усиление роли исследовательских грантов: США

Как отмечалось выше, истоки и начальные этапы эволюции системы исследовательских грантов в научной литературе обсуждаются крайне редко. В результате ее появление и развитие в европейских странах исследователями, как правило, игнорируется, а само понятие «грант» тесно ассоциируется с деятельностью частных научных фондов в США в первой половине 20 века. Действительно, активизация использования практики грантового финансирования произошла именно в США, но и здесь эволюция этой системы носила нелинейный характер.

В первой трети 20 века в США появился ряд частных фондов, среди наиболее известных - Институт науки Карнеги (Carnegie Institution for Science, 1902 г.), Фонд Рассела Сейджа (the Russel Sage Foundation, 1907 г.), Фонд Рокфеллера (Rockefeller Foundation, 1913 г.), Фонд Форда (Ford Foundation, 1936 г.). Все эти организации были учреждены и работали на деньги частных лиц. Их цели и задачи, помимо прочего, включали поддержку научных исследований - как в целом, так и в отдельных отраслях науки (например, Фонд Рассела Сейджа был создан для поддержки социальных наук и исследований занятости населения, проблем иммиграции, социального неравенства, поведенческой экономики и др.).

Сегодня эти фонды известны исследователям всего мира как организации, которые являются крупными грантодателями как на национальном, так и на общемировом уровне. Тем не менее на первых этапах деятельности фондов грантовый механизм распределения финансирования практически не применялся. В данном случае показательна история Рокфеллеровского фонда, изучение которой позволяет проследить траекторию формирования и кристаллизации исследовательских грантов в США в современном их понимании.

Созданный в 1913 г., вплоть до 1950-х гг. Фонд Рокфеллера следовал различным стратегиям реализации своей миссии: в 1913-1921 гг. ключевым направлением деятельности Фонда была поддержка общего образования и практических применений научного знания (например, в программах здравоохранения); в 1922-1929 гг. основной установкой являлось финансирование научного и профессионального образования; политика 1930­1940 гг. была ориентирована на финансирование индивидуальных научных исследований. Именно последний из упомянутых этапов связан с появлением и активизацией применения исследовательских грантов, что было обусловлено, так же как и во Франции, изменившимися социальными, экономическими и политическими условиями.

На протяжении почти двух десятилетий после создания Фонда Рокфеллера его руководители выступали против предоставления грантов на индивидуальные исследовательские проекты, расценивая их как академическую благотворительность. Отказ от предоставления грантов был связан, с одной стороны, с особыми представлениями руководителей Фонда о социальной роли и содержании науки, и с другой - с их идеями о собственной миссии. Наука в Фонде понималась широко: «исследование означало стремление к знаниям по социально важным темам, в отличие от высокоспециализированных исследований академических ученых, скорее руководствующихся чисто внутренними критериями значимости исследований и академическими представлениями о престижности, нежели идеями улучшения общества» [Наука по-американски, 2014: 99]. Кроме того, представления о собственной

легитимности и боязнь общественной критики в отношении того, что Фонд оказывает внешнее давление на развитие науки и указывает направления научного поиска, определили выступление руководителей Фонда «против планирования, поддержки отдельных ученых и любых действий, которые могли быть истолкованы как предписание направлений будущих научных исследований» [Там же: 99]. В результате в 1920 г. было принято решение предоставлять финансовую поддержку только в форме «институциональных грантов»3, т.е. научным учреждениям, а не отдельным ученым. Деньги, полученные от Фонда, могли быть истрачены на строительство или содержание учреждения, но не на финансирование научных исследований. Отбор научных организаций-грантополучателей также осуществлялся без использования теперь уже традиционных инструментов. Основной доминантой отбора являлось стремление «сделать вершины выше» - предоставить возможность дальнейшего развития тем агентам, которые уже достигли успеха и считались национальными лидерами в научном поле США. Таким образом, форма поддержки науки, используемая Рокфеллеровским фондом, хотя и носила название «грантовой», не соответствовала критериям адресности и конкурсности, а значит, в рамках данной работы может и должна быть оценена исключительно как подготовительный этап формирования грантовой системы в этой стране.

Установившаяся система считалась весьма успешной, но кризис 1933­1934 гг., сопровождавшийся резким повышением недоверия к науке и ростом скептицизма относительно социальных последствий научно-технического прогресса, внесли в нее свои коррективы. Крупные «гранты» учреждениям были отменены, и единственной возможной опцией оставалось субсидирование среднего уровня - гранты на исследовательские проекты. Таким образом, давление внешней среды и в первую очередь экономические реалии времени снова привели к трансформации системы финансирования научных исследований. Новые гранты предоставлялись отдельным ученым или научным коллективам, часто состоявшим из представителей различных дисциплин, как правило, на три года с ежегодным объемом финансирования примерно 6.7 тыс. долл. [Там же: 137]. Распределение грантов происходило между поданными заявками, но система их оценки не была окончательно оформлена, конвенциональна. Уже в первые годы реализации такого подхода отмечалась [3] высокая динамика новой системы: в 1933 г. двумя отделами Фонда было профинансировано в общей сложности восемь исследовательских проектов, к концу 1934 г. - в рамках только одного из них было отобрано для финансирования 39 заявок.

К рассмотренному периоду в истории науки США можно отнести начало формирования и использования государственной грантовой системы для поддержки науки. Правила и инструменты отбора исследований при распределении средств частных фондов, процедуры и критерии оценки заявок были еще не до конца сформированы и апробированы. Тем не менее вклад частных фондов, осуществлявших поддержку науки, был значителен: их опыт в финансировании исследований в форме грантов был использован в качестве модели при создании в 1951 г. Национального научного фонда (National Science Foundation, NSF), в рамках деятельности которого грантовая система получила дальнейшее развитие.

На начальном этапе функционирования NSF ключевым предметом обсуждений для ученых-администраторов, стоявших в его главе, стал выбор механизма распределения финансирования. Доминирующей формой распределения бюджетных средств на науку в тот момент в стране была система государственных контрактов. Ее ключевые характеристики - наличие технического задания, определяемого заказчиком НИР и содержащего точное описание целей и задач, ожидаемых результатов работы и методов их достижения; исполнителя, который выполняет исследования согласно предоставленному заданию; а также совокупность мер по контролю за выполнением работ. При этом к моменту появления NSF в США применялась и практика присуждения грантов, базирующихся на противоположной логике, - тема, содержание и методология исследования определялись не заказчиками, а самими учеными.

При выборе схемы финансирования исследовательских проектов руководство NSF стремилось избежать сложных бюрократических процедур, обеспечить максимально простое администрирование Фонда, при этом соблюдая общественные интересы. В качестве наиболее значимых преимуществ грантов в сопоставлении с контрактами руководство NSF указывало следующее:

1. В рамках системы государственных контрактов любая исследовательская работа выполняется, прежде всего, в интересах заказчика и требует получения конкретного (точно описанного и созданного в соответствии с этим описанием) результата. При этом NSF стремился поддерживать научные исследования не в интересах самого Фонда или любого другого государственного или негосударственного агентства, но в интересах всей страны и всего общества. В данном случае именно грантовая система распределения средств отвечала поставленным целям более всего: основным требованием при выполнении гранта является не предоставление информации Фонду, но публикация полученных результатов в открытых источниках, что имеет общенаучную (а также общесоциальную) ценность.

2. NSF должен был осуществлять поддержку фундаментальных исследований, многие из которых зачастую не могут быть описаны детально на ранних стадиях их реализации, поэтому грантовая система, не предполагающая точного описания ожидаемых результатов и методов их получения, более предпочтительна, чем контрактная.

3. Грантовая система требует от исследователя меньших временных затрат, чем контрактная, которая учреждает контроль на всех этапах реализации проекта. Выполнение исследования по гранту предоставляет ученому возможность самостоятельно определять последовательность этапов исследования, продолжительность и содержание каждого из них, координировать свою нагрузку и рабочий график.

4. Кроме того, грант - с точки зрения управления и контроля более простой инструмент, чем контракт, он не сопряжен с ведением значительного объема документации, осуществления регулярного аудита. Этот аргумент также обладал значительным весом на ранних стадиях работы Фонда.

После утверждения системы грантов как основного механизма распределения финансирования была определена форма подачи и оценки грантовых заявок, для которой использовалась процедура многоступенчатой научной экспертизы. В большинстве случаев она представляла собой конфигурацию нескольких методов и этапов [Mazuzan, 1994]:

• Оценивание заявки директорами программ Фонда. По правилам NSF, занимать эти должности могли только представители науки, обладающие высокой научной квалификацией. Широко распространена была практика привлечения к этой работе исследователей, приглашенных из американских университетов на один или два года, - «ротаторов» (от англ. «rotator» - лицо, работающее вахтовым методом).

• Письменные отзывы внешних экспертов, работающих в той области науки, к которой относились грантовые заявки. NSF активно привлекал к этой работе исследователей со всей страны и иногда из-за рубежа. В качестве заключения такие эксперты, как правило, присылали письменные неформализованные комментарии о содержании и ценности проекта (их отзывы вскоре получили название «ad hoc mail reviews»).

• Результаты панельных дискуссий, в ходе которых группа экспертов Фонда разрабатывала рекомендации для директоров программ относительно поддержки или, наоборот, отклонения грантовых заявок. Значительное отличие данного метода от рецензирования внешними экспертами заключалось в том, что в этом случае эксперты получали доступ одновременно ко всем заявкам, поданным по определенной программе, что позволяло оценивать содержание каждой из них не изолированно, а в сопоставлении с другими проектами.

• Посещение организаций, в которых работали исследователи, подавшие заявку. Этот метод применялся и для первичной экспертизы, и при принятии решения о продлении гранта, для оценки достигнутых промежуточных результатов.

Несмотря на наличие широкого спектра доступных процедур оценки грантовых заявок, ключевым в принятии решения о присуждении гранта или отказе в нем являлось личное мнение директоров программ Фонда, основанное на заключениях экспертов.

Основополагающей чертой рецензирования грантовых заявок на начальном этапе существования NSF была конфиденциальность: номинально любой заявитель мог потребовать объяснения причин отказа в получении гранта, т.е. доступа к рецензии, содержанию экспертного заключения. В реальности, для сохранения в секрете имен экспертов, заявителям озвучивались результаты оценки лишь в общих чертах. Считалось, что, только сохраняя содержание отзывов в тайне, можно обеспечить их наибольшую надежность и объективность: приглашенные эксперты зачастую были лично знакомы с заявителями, чьи грантовые заявки им приходилось оценивать. Единственной гарантией того, что ученый, подающий грантовую заявку в NSF, не догадается, кто ее оценивал, являлось не только нераскрытие имени эксперта, но и содержания его отзыва.

Этот режим хранения информации был пересмотрен в 1975 г., когда NSF был подвергнут резкой критике за неэффективность расходования государственных средств. В этом году была создана рабочая группа, основной задачей которой являлась разработка рекомендаций по реформированию Фонда для соответствия изменившимся социальным реалиям. Вопрос о конфиденциальности результатов экспертной оценки был одним из основополагающих. Члены рабочей группы предложили NSF перейти к полностью открытой системе оценки грантовых заявок, при которой доступной становились и содержание рецензий, и имена рецензентов. Это позволило бы, как предполагалось, получать от экспертов более обоснованные и объективные отзывы: ввиду потенциальной необходимости защищать свою позицию перед авторами грантовых заявок и перед научным сообществом ученые станут более ответственно относиться к оценке научной значимости, новизны и качества предлагаемых исследовательских проектов. Безусловно, руководители NSF и отдельных его программ выступили против таких радикальных мер. В результате в 1975 г. в рамках общей реформы NSF была пересмотрена и система рецензирования, хотя ее коснулись менее революционные изменения, чем предлагалось рабочей группой. В основном была разработана конвенциональная схема оценки грантовых заявок, которой должны были следовать все эксперты. Теперь рецензия должна была содержать следующие обязательные пункты:

• вклад предложенного исследовательского проекта в развитие науки в целом;

• актуальность исследования;

• значимость для области науки, к которой оно относится, или

проблемы, на решение которой направлено;

• научная компетентность и опыт исследователей, подающих заявку

на получение гранта;

• наличие необходимой материально-технической базы.

Эти критерии оценки грантовых заявок, разработанные в 1970-х гг., используются и сегодня большинством научных фондов мира. В отличие от Европы (и, в частности, Франции) гранты в США имели более конвенциональные, упорядоченные механизмы присуждения. В США была институционализирована процедура оценки грантовых заявок. Кроме того, следует особенно подчеркнуть, что появление и дальнейшие трансформации грантов в США были вызваны внешними условиями: социальным запросом со стороны общества, сокращением финансирования со стороны государства и возрастающим недоверием к автономной деятельности NSF со стороны американского правительства. Это показывает определенную зависимость научного поля от внешних условий, других социальных полей и, соответственно, ставит вопрос об обоснованности гипотезы Бурдье о высокой автономии научного поля. Кроме того, проведенный анализ демонстрирует, что на начальных этапах эволюции системы исследовательских грантов ее основной функцией являлось распределение в науке экономического капитала: присуждение гранта было обусловлено лишь признанием потребности исследователя в материальных ресурсах, но не признанием достигнутых им результатов.

2.3

<< | >>
Источник: Стрельцова Екатерина Александровна. Исследовательские гранты в поле современной науки (социологический анализ). Диссертация. СПбГУ,. 2014

Еще по теме Эволюция системы исследовательских грантов:

  1. Стрельцова Екатерина Александровна. Исследовательские гранты в поле современной науки (социологический анализ). Диссертация. СПбГУ,, 2014
  2. Войтик Евгения Анатольевна. СПОРТИВНАЯ МЕДИАКОММУНИКАЦИЯ В РОССИИ: ЭВОЛЮЦИЯ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ. Диссертация, СПбГУ., 2014
  3. Статья 111. Судьи не могут осуществлять предпринимательскую деятельность, выполнять иную оплачиваемую работу, кроме преподавательской и научно­исследовательской.
  4. ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА. РЕФЕРЕНДУМ
  5. ГЛАВА 1 ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА
  6. Сунарчина Мунира Мунировна. СОВРЕМЕННЫЕ ПРОФСОЮЗЫ В СИСТЕМЕ СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ РАБОТНИКОВ (на примере Республики Башкортостан). Диссертация. СПбГУ., 2015
  7. РАЗДЕЛ VІІ ФИНАНСОВО-КРЕДИТНАЯ СИСТЕМА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ
  8. ЧЕЛЕНКОВА ИНЕССА ЮРЬЕВНА. КОРПОРАТИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ КАК СИСТЕМА СОЦИАЛЬНЫХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ. Диссертация, СПбГУ., 2014
  9. Статья 133. Бюджетная система Республики Беларусь включает республиканский и местные бюджеты.
  10. Тройнина Татьяна Витальевна. Массмедиа и трансформирующаяся политическая система: особенности функционирования и взаимодействия (на примере ОАЭ). Диссертация, СПбГУ., 2014
  11. ЛАГУТИНА Мария Львовна. ГЛОБАЛЬНЫЙ РЕГИОН КАК ЭЛЕМЕНТ МИРОВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ XXI ВЕКА (НА ПРИМЕРЕ ЕВРАЗИЙСКОГО СОЮЗА). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора политических наук, 2016
  12. Статья 136. Банковская система Республики Беларусь состоит из Национального банка Республики Беларусь и иных банков.
  13. Статья 132. Финансово-кредитная система Республики Беларусь включает бюджетную систему, банковскую систему, а также финансовые средства внебюджетных фондов, предприятий, учреждений, организаций и граждан.