<<
>>

Политический ритуал как способ символической репрезентации мифического в политике

В данном параграфе нашего исследования, мы, прежде всего, постараемся показать, что политические ритуалы связаны, в первую очередь, с обоснованием легитимности субъектов политического процесса, которые их создают, а также нами будут выявлены характерные особенности политического ритуала как символической формы коммуникативного действия в пространстве символической политики.

Начнем с описания ритуала как общекультурной социальной практики, далее перейдем к рассмотрению непосредственно ритуала политического.

Основы социологического и антропологического изучения ритуала были заложены еще в начале XX в. в трудах Э.Дюркгейма, Б. Малиновского, Дж.Фрэзера, А. Ван Геннепа, В. Тернера[182], однако политологи лишь сравнительно недавно обратились к их научному наследию.

Как справедливо отмечает Дэвид Керцер, согласно господствующим в западной идеологии научным взглядам, ритуал в лучшем случае играет периферийную, если вообще ненужную роль в политической жизни. Серьезные политические аналитики, едва ли стали бы отвлекать свое внимание от практически важных проблем политики - групп интересов, экономических сил и властных отношений, чтобы критически изучать ритуал. Однако создаваемый образ «политического человека» как рационального субъекта не учитывает культуру и все то, что делает нас людьми. Хотя мы и привязаны к физическому миру и наиболее подвержены материальным силам, мы воспринимаем и оцениваем их через наш символический аппарат. Мы общаемся посредством символов, и наиболее значимым способом передачи подобных символических пониманий является ритуал[183]. Попытка понятийного определения ритуала, в особенности ритуала политического, вызывает серьезные затруднения. Интуитивное понимание этих терминов создает иллюзию их очевидности.

Вопросом методологии изучения ритуала в политико-культурных процессах одним из первых в отечественном обществоведении озадачился В.

Глебкин. В своей монографии, посвященной советской культуре и роли ритуала в ней, он пытается сформировать свой подход к изучению ритуалов как ключевых опор политической культуры в тоталитарном обществе[184]. По его мнению, если применить научную методологию для таких культурных феноменов как ритуал, то процесс изучения должен был бы выглядеть таким образом: сначала описывается как можно большее число конкретных ритуалов, относящихся к политической жизни данного общества, а потом на основании этих описаний уже делаются какие-то обобщения. В попытке понятийного определения ритуала он видит серьезную проблему, поскольку авторы исследований данного символического феномена трактуют его каждый по-своему, и нет четкого понимания, какие факты считать ритуальными, а какие ритуалы политическими.

Так, например, В. Н. Топорова, М. Элиаде и М. Евзлина ритуал - это образ творения, воспроизводящий творение Космоса из Хаоса, и подлинным ритуалом в этом смысле являются лишь космогонические ритуалы древних[185]. К. Ривьер считает ритуальными процедурами, например, контроль билетов и оформление багажа в аэропорту перед отправлением, а сам ритуал приравнивает к привычке[186].

Э. Лич находит ритуальный аспект практически в любом действии, не имеющем только технической нагрузки, и связывает с ним эстетическо- информационную его сторону (я надеваю свитер не потому, что мне холодно, а потому, что я хочу этим нечто сказать о себе)[187]. Ритуал предстает как многогранный феномен, поэтому перед началом исследования необходимо охарактеризовать ту его сторону, которая привлекает внимание исследователя. Так Д. Керцер подошел к проблеме определения ритуала следующим образом: «Определяя ритуал, я не буду конечно, пытаться открыть, чем является ритуал в действительности, так как здесь нет реально существующего объекта. Вернее, ритуал является аналитической категорией, которая помогает иметь дело с хаосом человеческой практики и вводить его в упорядоченную схему.

Нет правильного или неправильного определения ритуала, есть только более или менее полезное для того, чтобы понять мир, в котором мы живем»[188].

Кэтрин Белл предполагает, что три основных теоретических подхода характеризуют исследование ритуала. Первый подход основывается на религии и сосредотачивает свое внимание на происхождении ритуала и связях между the things said (то, что сказано), т.е. мифом и thing done (то, что сделано), т.е. ритуалом. Второй, функционалистский подход сосредотачивается на том, как ритуал функционирует и какова его роль в социальной организации и динамике человеческих обществ. Третий, культурологический подход, изучает, что ритуал означает и рассматривает ритуал как форму культурной связи, «которая передает познавательные категории и диспозиции, снабжающие людей важными аспектами их ощущения действительности. Белл утверждает, что ни один из подходов не превосходит другие, все они обнаруживают себя в исследованиях ритуала сегодня.

Свое собственное предпочтение Белл отдает культурологическому подходу: ритуал есть и должен изучаться как форма культурной практики. Главное в этом подходе то, что ритуал должен изучаться в его реальном контексте. Для Бэлл ритуал есть практика, которая создает и укрывает культурные образцы, и она не просто выражает эти образцы: эта практика есть способ конструирования отношений власти и подчинения[189]. Обратимся к имеющимся в современных словарях и энциклопедиях определениям ритуала. Они будут являться отправной точкой для нашего исследования, и смогут описать современное состояние научной разработанности проблемы.

В Новой философской энциклопедии приводится следующее определение ритуала, автором которого является Ю. Левада: «сложная форма символического действия, используемая в культовых системах, а также в различных типах социального поведения как средство закрепления отношения субъекта (или группы) к священным объектам, особо значимым этапам общественной или человеческой жизни, а также статуса и принадлежности к определенной группе»[190].

Акцент в данном определение делается на характерном для ритуала символизме и наличии некоего священного объекта, который значим для группы, в которой ритуал воспроизводится, а компонентами ритуального акта выступают некие стандартизованные действия

В хрестоматии по социологии религии В. И. Гараджа и Е. Д. Руткевич описывают понимание ритуала в религиозных системах, в пределах которых, ритуал обычно соотносится с мифом, понимаемым как интерпретация архетипического ритуального акта: «В более развитых культах ритуал выступает в качестве вторичного элемента по отношению к определенному мифологическому тексту, но имеет самостоятельное значение»[191] - таким образом, отмечается связь ритуала и мифического сообщения, которое он передает.

Функционал ритуала в религиозных культах, по их мнению, сводится к трем типам наиболее значимых функций:

1) Выражение отношения к священному объекту, что условно может

быть названо сакральной функцией ритуала. Причем,

подчеркивается, что ритуальное действие не ориентировано на достижение явного практического ритуала, однако, он имеет важное социальное значение для скрепления общности в таких практиках как общая молитва, поклонение, жертва.

2) Функция идентификации - участие в ритуале обозначает и поддерживает принадлежность сообществу, сакральной группе.

3) Функция закрепления традиции посредством воспроизводства архетипов и мифологем, укорененных в сообществе, а также обозначения сакрального смысла предельно-значимых переходов - между жизнью и смертью, между возрастными и статусными группами.[192]

В публичной практике и политической сфере ритуалы унаследовали от культовых актов внешнюю психологическую структуру, но, по мнению Левады, лишили их сакрального содержания. Однако, с этим утверждением нельзя согласиться, поскольку отношение к тем или иным церемониям у людей в зависимости от их убеждений может быть различным. Так, например, во время таких общеизвестных ритуальных практик как «минута молчания», или же во время проигрывания национального гимна дань почтения погибшим героям и, соответственно, государству сопровождается вставанием с мест, что не может не указывать на отношение к данным действиям как к сакральным.

Как официально-государственные церемонии (инаугурации, парады, встречи), так и торжественное оформление событий, связанных с переменами в гражданском состоянии, статусе, - светские ритуалы отмечают значимость приобщения индивида к социальному сообществу и перехода от индивидуальных ценностей к коллективным.

Социальные, светские ритуалы воплощены в государственных официальных церемониях, таких как парады, встречи, инаугурации, выступления политиков. Их функциональное назначение проявляется в приобщении индивида к сообществу и коллективным ценностям[193] Изучая Новый Год как праздничный ритуал советской эпохи Т. А. Круглова и Н. В. Саврас определяют его «как фундамент социального порядка»[194]. О подобной фундаментальной роли ритуала писал и Э. Лич, который считает ритуал одним из средств обозначения перехода границ социального времени и пространства, практикой, сопровождающей индивида на протяжении всей его жизни, и активно используемая обществом и государством[195].

Как утверждает В. Фукс, ритуал - это «социально регулируемая, коллективно осуществляемая последовательность действий, которые не порождают новой предметности и не изменяют ситуацию в физическом смысле, а перерабатывают символы и ведут к символическому изменению ситуации»[196]. Этот аспект ритуала очень важно подчеркнуть поскольку переработка символических значений связана с такой важной стороной политической коммуникации как борьба за интерпретации и значения, речь о которой шла в первом параграфе данной главы, что прямо указывает на применимость ритуала в символической политике.

В. Тернер дает следующее определение ритуала: «Ритуал — это стереотипная последовательность действий, которые охватывают жесты, слова и объекты, исполняются на специально подготовленном месте и предназначаются для воздействия на сверхъестественные силы или существа в интересах и целях исполнителей»[197]. Ритуал является символическим действием, поскольку в своей структуре несет определенные символы и референции.

Ритуалы, как установил Тернер, имеют семантическую структуру, т.е. она вовлечена в отношения знаков и символов с вещами, к которым они относятся. Посредством ритуальных действий происходит сокращение передачи идей, их взаимоотношений между собой. То, что могло быть преподнесено в форме длинного рассказа наглядно может быть передано

~ 198

посредством символического действия[198].

Ритуал передает определенную тему, под которой понимается «постулат или положение - явное или подразумеваемое, - обычно контролирующее поведение или стимулирующее деятельность, которая молчаливо одобряется или открыто поощряется в обществе»[199]. Посредством ритуала обыгрываются те или иные темы, ритуалы их выражают и преподносят в доступной и понятной форме для восприятия.

Символическая структура ритуала предполагает наличие ядра, состоящего из доминантных символов и их референтов, а также символов инструментальных. Доминантные символы составляют целую систему ритуалов данного общества, они могут присутствовать в разных видах ритуалов. Инструментальные символы ритуала приобретают значение от контекста, в котором они используются[200].

В исследовании Рольфа М., посвященного массовым советским праздникам, отмечает, что исследователи используют концепт ритуала для описания различных социально-культурных практик. Данное понятие вышло из употребления исключительно в религиозном контексте и используется в социальных науках при изучении публичной сферы и коммуникаций, однако, нет четкого определения его предметного наполнения, в то время как существует согласие относительно фундаментальных свойств любого социального и политического ритуала, а именно то, что для всех ритуалов характерен высокий уровень стандартизации, повторяемость действий, историческая стабильность во времени и художественная стилизация[201].

К ряду данных характеристик можно добавить и регламентационную сторону ритуала, согласно которой, ритуалы проводятся в специальных помещениях, в определенное время, по известным поводам и являются экспрессивными, непосредственно совершаемыми действиями[202]. Экспрессия и эмоциональная составляющие одно из тех свойств, которое роднит ритуалы с мифами и ведет к устойчивому влиянию на политическое сознание.

Российский социолог Л. Г. Ионин предлагает классифицировать ритуалы по различным основаниям и выделяет ритуалы светские и религиозные, государственные и семейные, национальные и групповые, коллективные и индивидуальные[203]. Однако, данная классификация выглядит слишком поверхностной, не раскрывает полноту феномена ритуала. Так, Е. А. Лисина считает, что ритуал является одним из наиболее мощных, гибких и распространенных механизмов адаптации индивида и общества к переменам в любой сфере. Также ритуал, как довербальная практика, является одним из древнейших механизмов познания и накопления опыта[204].

Значимый вклад в изучение ритуала внесли Э. Дюркгейм и М. Мосс. Ритуал в обществе (начиная с первобытных) выполняет функцию скрепление коллектива, воспроизводит традиции, нормы и ценности, дисциплинирует тех, кто участвует в нем, а также подготавливает индивидов к переходу на новый уровень существования, в случае когда речь идет о так называемых обрядах перехода[205]. Таким образом, ритуал становится своего рода медиумом, скрепляющим индивида и общества, служит воспроизведению сакральных ценностей, на которых основано сообщества, то есть создает и поддерживает идентичность группы[206]. Исследователи подчеркивают, что ритуал служит функции закрепления мифа, обеспечивает ему длительное

207

существование посредством регулярного воспроизводства[207].

Для ритуала характерно определенное следование некому действию, которое нельзя произвольно изменять или трактовать как угодно. Одной из его идеологических функций является попытка объединить общественные интересы через приобщение всего общества к тому или иному ритуалу. С другой стороны, ритуал ставит вопрос о коллективной ответственности каждого, кто участвует в нем, выполняя тем самым функцию круговой поруки. Нежелание кого-либо исполнять ритуал может вызвать у других непонимание и даже агрессию по отношению к нему. Единственным способом разрешения подобного конфликта может быть ликвидация ритуала или изменение отношения к нему в массовом сознании[208].

В идеале ритуалы должны быть постоянными. В действительности они во многом зависят от условий, в которых существует индивид, на которого рассчитано ритуальное воздействие. Ритуалы изменяются, модернизируются, могут усложняться или наоборот упрощаться. Ритуальное поведение выступает как попытка манипуляции и принудительного изменения индивидуального сознания[209].

По мнению А. Байбурина, ритуал обеспечивает устойчивость культуры, ее жизнеспособность, поскольку воплощает в себе единообразные правила поведения, воспроизводит общую память и общую картину мира. Ритуал стереотипизирует опыт, поскольку является частью традиции[210]. Так как любое общество, стараясь сохранить свою целостность, вырабатывает систему социальных кодов (программ) поведения, которые оно предписывает его членом, ритуал реализует в себе стандартизированное поведение, которое выступает как образец для членов сообщества[211].

Несмотря на то, что ритуал является символической формой коллективного поведения, он несет в себе и практические функции. Ритуал воспроизводит символические ценности, такие как социальные статусы, роли, институты, авторитет, контролирует и сохраняет коллективную память и т.д. [212] Ритуал не является архаическим феноменом или же исключительно религиозным действием. Значение ритуалов для современного общества трудно переоценить.

Все описанные выше свойства и характеристики ритуала применимы также к ритуалу политическому, его особенностью является то, что он выступает средством передачи и закрепления политической мифологии. Посредством ритуалов политические мифы достигают сознания адресатов, люди приобщаются к мифам через коллективные действия.

В политической науке обряды и официальные церемонии изучает особая область - политическая культура[213]. По мнению отечественного политолога К. С. Г аджиева, воздействие политической культуры на сознание граждан определяется двумя составляющими: политической символикой и политическими ритуалами[214]. К первой относятся государственные символы (гимны, флаги, гербы), обладающие официальным статусом, вторая же включает в себя внешние атрибуты власти (торжественные церемонии, официальные приемы, публичные встречи политиков, парады, праздничные мероприятия и т.д.). Политологи указывают на необходимость их изучения в контексте исторического развития с целью лучшего понимания настоящих реалий, поскольку феномены символизма и ритуальности имеют давнее происхождение и были присущи архаическими обществам, однако не

215

утрачивают актуальности в современности[215].

Рассмотрим характерные черты политического ритуала. Для этого также обратимся к научной справочной литературе, чтобы выяснить, какие стороны политического ритуала наиболее выделяются исследователями.

Возможно одно из первых определений политического ритуала, возникшего в отечественной политологической литературе, освещает его регламентирующую сторону: «Политический ритуал - содержательный и эмоциональный аспект политической жизни, ее регламентирующее и организующее начало, определяющее порядок политических действий (проведений собраний, заседаний, встреч и т.д.), обязательных актов (порядок деловых и торжественных приемов, занятие должностных постов, вручение наград, присвоение званий и т.п.)»[216].

Это довольно узкая трактовка ритуала. Далее в научной литературе возникает более широкий набор смыслов, приписываемый политическому ритуалу: «Ритуал политический - исторически сложившаяся форма

символического поведения субъектов политики, средство наследования и передачи определенного рода ценностей, традиций, опыта, чувств, образцов политического поведения. Наиболее часто используется в области церемониального поведения людей, призванного внушить уважение к государственным ценностям и политическим традициям (принятие присяги президентом республики, коронование монарших особ, различные мероприятия, осуществляемые в рамках дипломатического протокола и др.)»[217].

Функция «внушения» уважения к ценностям и традициям, на наш взгляд, очень хорошо характеризует особенности национального политического ритуала в России. Подобное внушение относится к ненасильственным практикам легитимации власти и делает ритуал весьма востребованным в публичной сфере и коммуникациях. Это объясняет также попытки объяснить, «навязать» новые государственные праздники (подвид ритуала) такие как «День Народного Единства» и «День Государственного флага Российской Федерации», которые пока не находят соответствующий отклик в сознании российских граждан.

В словаре по политологии, составленном В. Коноваловым дается следующая характеристика политического ритуала: «как неотъемлемая часть любой политической жизни представляет собой стандартизированное повторение политически значимых действий, идеологически (мифологически) санкционированных и драматически инсценированных, с целью регулярного подтверждения и укрепления социально-политических порядков»[218]. В этом определении уже подчеркиваются все значимые в аспекте социального конструирования политической реальности данные ритуала, а именно драматургия поставляемого им эффектов, наличие идеологической или мифологической подоплеки, поддержание стабильности политического режима и институтов.

В политико-психологическом словаре Д. Ольшанского не возникает каких-либо новых по сравнению с предыдущими коннотаций ритуала, подчеркивается его регламентирующая сторона, а когнитивная составляющая не описывается: «Ритуал политический - форма социально санкционированного упорядоченного символического поведения;

совокупность регулярно совершаемых действий и их установленный порядок. В узком смысле близко к понятиям «политический протокол», «этикет», «церемониал». В широком смысле массовые ритуальные церемонии связаны с политическим зрелищем»[219].

Визуальную функцию ритуала воплощают в себе различные практики: «Особый вид политического зрелища образуют массовые ритуальные церемонии - парады, шествия, демонстрации, чествование,

специализированный ритуал торжественных похорон - политическая литургия, которая дополняется в некоторых странах пантеоном политических героев и мучеников»[220]. Д. Ольшанский подчеркивает, что политический ритуал выполняет коммуникативную и символическую роль в бытовых и официальных отношениях, существенную роль в политической социализации и контроле, в осуществлении власти[221].

В западной научной традиции, Кэтрин Бэлл определяет то, что она называет шестью довольно стандартными ритуальными жанрами, из которых политические ритуалы - один из таких жанров. В качестве критерия своей типологии она использует компромисс между полнотой и простотой. Эти жанры: (1) ритуалы "жизненного цикла" или ритуалы перехода; (2) "календарные и юбилейные обряды"; (3) "ритуалы обмена и коммуникации"; (4) "траурные ритуалы"; (5) "праздничные ритуалы"; и (6) "политические

ритуалы". [222]

Белл отмечает, что антропологи, изучающие политические ритуалы, определяют, что такие ритуалы в целом создают, отображают и усиливают власть политических институтов или политические интересы избирателей: «Политических ритуалы создают власть, «изображая людей в качестве связанного и упорядоченного сообщества, основанного на общих ценностях и целях" и "демонстрируя легитимность этих ценностей и целей»[223].

Дэвид Керцер высказывает подобное мнение несколько иначе - политические ритуалы создают политическую действительность, основывая политические организации, создавая политическую легитимность, создавая политическую солидарность в условиях отсутствия политического согласия и формируя у людей понимание политического универсума.

Для Д. Керцера и других, таким образом, политические ритуалы выполняют большую роль, нежели чем просто поддерживают политический

224

статус-кво; они могут также создавать политическую власть[224].

В определениях просматривается ссылка на символическую природу политического ритуала, что вызывает необходимость как можно лучше охарактеризовать эту его сторону. Согласно Д. Керцеру символы есть средства, которыми мы придаем значение окружающему нас миру[225]. Они провоцируют общественные действия и определяют самосознание человека. Ритуалы придают значение миру, связывая прошлое с настоящим и настоящее с будущим, обеспечивая таким образом непрерывность существования личности и мира. Они также обеспечивают людей средствами, которыми люди понимают политический процесс[226].

С точки зрения Д. Керцера, современная политика зависит от склонности людей овеществлять политические институты. У каждого общества есть своя собственная мифология, описывающая его происхождение и освящающая его нормы, и ритуальные практики - основное средство распространения этих политических мифов. Политические ритуалы эффективно функционируют, поскольку они оказывают и познавательный эффект, задавая установки определения людьми политической действительности и эмоциональное воздействие, вытекающее из

227

удовлетворения, которое люди получают от участия в них .

Д. Керцер идентифицирует как ритуал любое символическое поведение, которое в социальном отношении стандартизировано, является повторяющимся и несет определенное значение. Действительно, отмечает он, посредством ритуала символы становятся определенными, распространяемыми и заряженными.[227] [228]

Ритуальные формы имеют особую ценность, потому что посредством ритуала политические мифы могут быть наиболее эффективно доведены до сознания народа. Также посредством ритуала люди обретают связи друг с другом и связываются с крупными, символически сконструированными единствами. Участие в схожих обрядах обеспечивает чувство непрерывности самосознания участников. Регулярно участвуя в одних и тех же ритуалах, люди внушают себе, что их мир, и они сами не изменились, несмотря на все угрозы извне[229]. По выражению Барбары Майергофф: “Ритуал соединяет прошлое, настоящее и будущее, аннулируя историю и время”[230].

Как отмечает исследователь В. Афанасьевский, политические действия сопровождаются соответствующей символикой, которая должна оказывать воздействие на сознание субъектов политического процесса. Поскольку политика представляет собой коммуникативное пространство, которое структурируется семиотические, т.е. посредством символов и знаков, ритуалы как символические действия выражают подлинную суть политики[231]. Довольно очевидным образом это проявляется в революционных ситуациях, во время трансформации режимов, поскольку смена политических элит требует символической инсценировки. Легитимация и релегитимация власти по большей части основана на коммуникации посредством символов[232].

Символы делают возможным человеческое общение, позволяют эффективно обмениваться информацией, а ритуалы сообщают

символические значения людям, которые в них участвуют непосредственно, либо выступают в роле зрителей. Д. Керцер пишет в связи с этим: «Посредством ритуалов люди развивают свои представления о политических институтах, качествах политических лидеров. Политическое понимание осуществляется посредством символов и ритуалов, а ритуал как действие, посредством которого выражается символическое, является мощным орудием конструирования нами политической реальности»[233]. Не в последнюю очередь понимание политики в доступной форме осуществляется посредством ритуала, поскольку он инсценирует политическое действия, преподносит его в эффективной форме представления. Ритуал по сути есть часть политического процесса, который воспроизводит себя в регулярных циклах.

Ритуал как форма символического поведения наглядно демонстрирует властные иерархии, существующие в обществе, характер церемоний подтверждает распределение статусных ролей. Как отмечает Е. Дубко: «Политика имеет символическое измерение, на каждом шагу выражает себя

символически, предметно улавливается и фиксируется в символических формах и значениях. Символы - это натюрморты политики»[234].

Политический ритуал применим в сфере символической политики по следующим соображениям. Человек как существо символическое (Э. Кассирер, Ю. Левада) нуждается в простых знаках, способных наглядным образом передавать информацию. Коллективное действие (политический ритуал) являет собой символическую форму, которая способна вовлекать широкую массу акторов в политику. Даже не принимая непосредственного участия в процессе принятия ключевых политических решений, посредством ритуала люди осознают себя причастными к политике, гражданскими существами, выполняющими свой долг. Ритуал в символической политике наиболее явственным образом проявляет себя как свойство конкретной политической культуры.

Необходимо отметить, что антропологи признали важную роль ритуала в его политическом использовании, однако они склонны приравнивать функцию ритуала к поддержанию статуса господствующих групп. В то время как исследователи в области политической науки утверждают, что значение ритуала, его функционал распространяется куда дальше, чем просто наделение существующих систем власти легитимностью. Ритуал не менее важен для движений, выступающих за политические изменения, чем для приверженцев традиции[235].

Д. Керцер выделяет четыре аспекта политической значимости ритуала, чтобы понять роль, которую он выполняет: 1) его значение в обеспечении символической репрезентации партии, группы, элиты; 2) ценность для легитимации и мистификации; 3) поддержание солидарности среди членов партии; и 4) создание картин осмысления политической действительности[236].

Отсюда следует вывод, что политический ритуал многозначен, как всякое символическое действие[237]. Ритуал это «форма символического действия, выражающая связь субъекта с системой социальных отношений и ценностей данной социальной группы и проявляющуюся в регламентированной последовательности действий».

В сфере политической организации социума ритуалы выступают в качестве символов признания существующей системы политических мифов, социальных норм и ценностей, а также в качестве средств коммуникации между властью и обществом. Под воздействием ритуалов люди стали определять свое отношение к институтам власти, выражать согласие или несогласие с проводимой политикой. Ритуал в этом случае может рассматриваться как элемент политического процесса.

Многие исследователи придерживаются позиции, что смена политического устройства общества сопровождается и сменой политических ценностей, норм, соответственно, меняются и ритуалы. Наблюдение за изменением использования в социальной и политической практике ритуалов позволяет понять, в каком направлении движется развитие политической системы общества, какого политического курса придерживается руководство страны и какие ценности оно воспроизводит и транслирует в общество[238]. При этом, изменение символической политики, осуществляемой посредством ритуалов в том числе, может происходит без изменения институционального дизайна и в рамках одного режима[239].

В. Полосин вводит в научный оборот концепт государственного ритуала. По его мнению, политический ритуал, который совершается должностными лицами, избранными народом и публично признанными в

качестве защитников своего национального идеала, становится государственным ритуалом.

Г осударственный ритуал определяется Полосины как ритуал, направленный на осуществление, защиту и сохранение национального идеала средствами легитимных институтов власти и совершаемый представителями указанных институтов и представляет собой публичное воспроизведение в символических действиях национально-политической мифологии.

В процессе исполнения государственного ритуала участники отождествляют себя с харизматическими героями прошлого, сопереживают им, осознают себя причастными к их подвигам и историческим событиям. Но в ритуале также воспроизводится настоящее и осуществляются проекции будущего, связанные с социальными ожиданиями. Исполняя государственный ритуал, народ осознает себя как нацию, то есть происходит идентификация с крупным политическим сообществом[240].

Политические ритуалы имеют захватывающую форму, символически заряжены и эффективны в социальном и институциональном плане, поскольку они имеют отношение к коллективному менталитету. Каждому типу ритуала соответствует основывающая парадигма, которая часто связана с мифом, с символической вселенной, предназначенной для того, чтобы пробуждать чувства, очаровывать внимание широкой общественности или чтобы покончить с индифферентностью масс[241].

Процесс ритуального действия предполагает следующую последовательность: участники ритуала символически отделяются от пространства повседневности, помещаются в особые условия переживания значимого коммуникативного опыта, и далее, возвращаются в повседневность, но уже в новом качестве, с новыми знаниями и смыслами, усвоенными в ритуале. Ритуал непосредственным образом влияет на сознание людей через символы, которые усиливают коллективность и групповую сплоченность, оказывает влияние на формирование их ценностных ориентаций, которые впоследствии обнаруживают себя в политическом поведении[242].

Е. Г алкина предлагает авторскую схему структурных стадий ритуала, которая, на наш взгляд, может быть использована как метод анализа любого ритуала, и позволяющая выявить субъектов, его создающих, задачи, которые он преследует, ресурсы, которые он использует и много другое:

1. Подготовка к ритуалу. Сюда включается проектирование (определяется время проведения ритуала, сценарий, просчитывается смета расходов, учитывается, что эстетика транса не совпадает с эстетикой нормального состояния), подготовка организатора (организация внутренней и внешней среды ритуала).

Здесь можно отметить, что политический ритуал на протяжении всей истории России имел высокий организационный уровень, о чем свидетельствует тот факт, что для подготовки государственных церемоний подобного рода учреждался специальный государственный орган, который и занимался решением всех организационных вопросов ритуала. Так, например, в XVIII в. Разрядный приказ ведал организацией торжественных процессий[243], а погребальным ритуалом в допетровское время занимался «Панафидный приказ[244]», позднее за подготовку и проведение всех актов отвечала церемониальная часть императорского двора[245], в советское время создавались специальные комиссии, такие как Комиссия по организации

похорон Ленина, позже переименованная в Комиссию по увековечению памяти Ленина[246].

2. Обряд входа в ритуал. Здесь можно выделить оповещение гостей и первое одаривание (имеется в виду и психологическое), сбор - прием гостей (встреча гостей).

3. Ритуал. Он начинается с организации массы людей вокруг некой точки. Здесь же формируется предвосприятие ритуала, некоторое эмоциональное отношение к предмету ритуала еще до его демонстрации. Присутствующие начинают ощущать себя объединенными ритуалом. На следующей стадии происходит формирование мнения и концентрирование поля внимания на предмете ритуала. Далее осуществляется вхождение в транс, путем отсечения обыденного. Это может происходить физически (освещением, чудесным действием) или символически. Переход границы оказывает мощное внушающее воздействие, снижает контролирующую функцию сознания. Транс поддерживается воздействием еды, алкоголя, музыки, света, запаха и т.п. В состоянии транса рассудочные доводы малоэффективны, здесь любое действие, совершенное в связи с предметом ритуала, укрепляет установку на принятие предлагаемого мнения о нем.[247]

4. Обряд выхода из ритуала. В состоянии транса изменяется ощущение времени. В конце ритуала нужно вернуть всех его участников в реальность. Это должно производиться очень осторожно и постепенно. Транс «захлопывают» не организаторы, а сознание участников, что достигается предварительным оповещением об окончании действа в связи с каким-то событием или временным моментом, которые только будут.

5. Послеритуальные действия. На прощание можно вручить подарки. Подарок воздействует в момент дарения, объединяя приятную эмоцию с лицом дарителя, связывая нитью воспоминаний участника и хозяина ритуала. И, наконец, важные гости, и хозяева могут отправиться предаваться самым изысканным развлечениям. Гость нуждается в ухаживании. Его сознанию обещана безопасность[248].

Так выглядит общая схема воспроизведения ритуального действия, но в зависимости от конкретного ритуала, его структура может отличаться.

Все политические церемонии открыты для привнесения элементов из религиозных и других ритуалов, чтобы по максимуму использовать психические доминанты толпы, эмоциональности и веры масс. В то же время, они могут вводить новшества, если рассчитывают увеличить число сторонников и сочувствующих[249].

Особенность политического ритуала по сравнению с другими формами стереотипизированного поведения особенно ярко проявляются в его функциях[250]. Выше были рассмотрены функциональные особенности ритуала вообще, сейчас же остановимся на подробном описании функций ритуала политического. Политические ритуалы выполняют следующие функции: идеологическую, интегрирующую, мобилизационную, а также ценностную. В любом политическом ритуале символически представлены базовые политические ценности, которые через участие в ритуале или созерцание его усваиваются людьми на эмоционально-психическом

уровне[251].

В структуре символической политики ритуал выступает в качестве инструмента, который придает политике ощутимую, «осязаемую» форму, делая ее более значимой и привлекательной, составляет парадную сторону «политического быта страны». Ритуал выполняет функцию зрелища, политического спектакля в символической политике, о котором писал М. Эдельман. Посредством ритуала политическим действиям и событиям приписывается определенный престиж, а также лицам, задействованным в нем. Основные механизмы, используемые в ритуале это обычаи, традиции, правила и нормы. Посредством этих механизмов в ритуале осуществляется воздействие на политическое поведение граждан: «Символический ритуал, порождая психическую энергию, направляя ее в нужное русло, является средством овладения поведением человека, способом социальной регуляции поведения»2.

Эстетическую и легитимационную функцию ритуала подтверждает в своем теоретическом исследовании политического мифа К. Флад: «Ритуальное зрелище служит легитимации политики и власти. Ритуал, придающий политической жизни ритм, устанавливающий последовательность событий, символизирует порядок, неизбежность событий, сообщает политическим действиям эмоциональный тон, придает им форму, превращает заурядное в особенное, необычное»[252] [253].

Если понимать символическую политику как имитацию политики «реальной», то ритуал «может служить и служит также фасадом политических событий, скрывает не только рутину, но и грубость, примитивность или неприглядность тех или иных политических действий, а нередко служит и удовлетворению личного тщеславия и групповых претензий правящих сил»[254].

Важно подчеркнуть, что субъекты политики, которые не понимают политический ритуал, либо не соблюдают его, выпадают из политического общения, поскольку именно посредством ритуалов люди становятся причастными проводимой элитами политики, не только в качестве зрителей, но и ее соучастников, поскольку выступают в роли реципиентов транслируемых идей и ценностей. Причем, это может осуществляться автоматическим образом, по привычке и даже помимо воли самих

255

участников[255].

Ролевая функция ритуала, по мнению Н. Осташевой, выражается в том, что участники данного коллективного действия осознают свои социально - политические роли, сама структура общества легитимируется в сознании участников, выстраивается картина вертикальных и горизонтальных позиций политических субъектов, которая легитимируется в ритуале[256].

«Театрализованность» политического ритуала свойственна не только тоталитарным обществам, но и современной демократической политике, которая представляет собой массовый зрелищный спорт для тех, кто непосредственно не вовлечен в участие в ней. В современности также как и в тоталитарных обществах ХХ века востребованы такие коллективные практики как демонстрации, военные парады и шествия, спортивные праздники, поскольку они усиливают и поддерживают коллективные идентичности.

Аверьянов в связи с этим пишет, что любая политика «в принципе ритуальна, состоит из последовательности обязательных символических действий, событий и демонстраций, которыми она закреплена в обществе (сессии парламента, заседания руководства высших органов государственной, партийной и другой власти, обсуждения решений, дискуссии)». Ритуал служит эстетизации политики, приданию ей известной

одухотворенности и определенного стиля. Ритуализация политики как бы

257

закрепляет ее в культуре и истории»[257].

Как отмечает Ю. Хамрина: «С помощью политических ритуалов происходит конституирование социальной идентичности - формирование в сознании индивидов чувства сопричастности своей стране. Символы организуют участников в сегментарные группы, временно отделяя от другого сообщества (например, при проведении мероприятий, посвященных профессиональным праздникам), или же, наоборот, символы могут выполнять функцию объединения всех людей, принадлежащих разным слоям в общую группу (День Победы и др.). Особенно хорошо данную функцию выполняют демонстрации, шествия, инаугурация»[258].

В политических ритуалах обыгрывается определенный мифосценарий, который выступает легитимирующей инстанцией для совершения подобных коллективных действий. Ритуалы в драматической форме воспроизводят миф[259].

Посредством зрелищных церемоний в политическом ритуале прославляются значимые ценности сообщества, отмечаются его важные достижения, упорядочивается его структура и консолидируется политическое единство. Наглядным образом это репрезентируется в таком политическом ритуале как инаугурация президента, в которой используются государственные символы - президентский штандарт, специальный том конституции, флаг Российской Федерации, которые в сознании граждан ассоциируются с общезначимыми для всех ценностями.

Великолепие празднования, ритуалистическое и народное зрелище, харизматические речи, пробуждающие патриотизм предков, солидарность, всемогущество Бога и т.д., торжественность ритуала побуждают общественность восхищаться красотой и великолепием события, заставляя забыть текущие, повседневные проблемы, и оставить чувства презрения и недоверия к лидерам[260]. Таким образом, ритуалы выполняют и психологическую функцию отвлечения сознания от текущих проблем, артикуляции лояльности и доверия к власти.

В научной литературе категория «ритуал» употребляется наряду с такими понятиями как «праздник», «обряд», «церемония», «церемониал». Для более точного понимания феномена ритуала как коллективного действия, воплощающего и реализующего миф, необходимо произвести попытку разграничения данных категорий как коллективного действия.

Несмотря на то, что в все эти понятия так или иначе означают «воспроизведение в характерной последовательности определенных действий, которые имеют для совершающих их субъектов когнитивное и эмоциональное значение»[261], исследователями предпринимаются попытки выделить отличительные особенности и характеристики каждого из них

Так, Ю. Кириленко, проделав этимологический анализ и рассмотрев определения понятий «ритуал», «церемония» и «обряд», а также дефиниций близких им по содержанию понятий, которые существуют в научной литературе, делает следующее различение: ритуал понимается как

«некоторый порядок действий, обладающих сакральным смыслом для его участников и направленных на некоторое имманентное изменение (за счет приобщения к трансцендентному), влекущее за собой и внешние изменения (например, установление социальных связей или осуществление перехода от одной социальной роли к другой)»[262].

В то время как обряд «есть часть ритуального действия или редуцированный ритуал, не обладающий сакральным значением, но стремящийся к установлению социального единства и социальной самоидентификации»[263]. Обряд, по ее мнению, может быть простым выполнением последовательности действий, совершаемых в силу традиции или привычки, в то время как ритуал обязательно подразумевает символический смысл.

Церемония же является «разновидностью обряда и обладает всеми его характеристиками, но при этом носит более торжественный характер. Церемония в наименьшей степени связывается в сознании людей с религиозной сферой»[264]. И действительно, в отечественном политическом дискурсе, например, процедура инаугурации обозначается не иначе как «церемония вступления в должность президента Российской Федерации». Понятие ритуал в публичном дискурсе и СМИ, как правило, не используется, во всяком случае, вне религиозного контекста, когда речь идет о политике.

Отличается от вышеназванной позиция В. Глебкина, который также сопоставляет термин «ритуал» с группой семантически близких ему слов: «обычай», «обряд», «церемония», «праздник». В большинстве исследований «обряд» и «ритуал» используются как синонимы, так как близки по значению. «Обычай» в свою очередь близок к «обряду», поскольку обозначает определенную договоренность, освещенность традицией. Слово «церемония» увязывается, прежде всего, со светскими процессиями, несет оттенок формальности. Если за обрядом стоит традиция, за ритуалом - высшие ценности, то за церемонией - лишь условности.

Определяющей и для первичного значения термина и для дальнейшего развертывания его семантической структуры является оппозиция «праздник» - «будни». С праздником связано нечто, отрицающее обычный, будничный порядок вещей. Глебкин констатирует, что в своем отношении к быту праздник близок ритуалу, но внешнее их сходство обманчиво. Ритуальное действие самодостаточно, оно создает свою реальность, для которой реальности быта просто нет, праздник же отталкивается от быта и бессмыслен без быта[265].

Немецкий исследователь церемониала российского придворного общества Отто А. пытается провести самостоятельное методическое различение понятий ритуал и церемониал. Для него ритуал является чередой повторяющихся, обычно стандартных, символических действий, которые могут иметь многозначный характер и которые требуют от участников чувственного восприятия происходящего. Основная цель ритуала - создание некоторой общности и формирование некоего порядка внутри общества с помощью созидательного или разрушающего воздействия, формулирования определенных общественных целей и задач, и, в конечном счете - путем формирования тех или иных представлений о реальности. Ритуалы направлены на общественные связи, причем целью может являться их создание или укрепление, или же изменение и даже замена на новые[266].

Понятие церемониала является всеобъемлющим и может обозначать как саму церемониальную ситуацию, так и все праздничное событие, а также и более или менее устоявшийся, часто зафиксированный письменно, регламент. Церемониал всегда несет в себе функцию создания некоторого порядка: создание иерархий, проведение разграничений, распределение ролей и определение статуса тех или иных лиц внутри придворного общества и вне его, в рамках сословного общества и в межгосударственных отношениях.

Важные критерии определения церемониала подходят и для ритуала: символический характер, существование различных уровней интерпретации; взаимосвязь с общественно-политическими реалиями. В свою очередь, определение ритуала во многом перекрывает феномен церемониала.

Церемониал можно рассматривать как родовое понятие, объединяющее в себе отдельные праздничные действия - ритуалы и церемонии. Ритуал воспринимается как часть церемониала[267].

Ритуал стремится установить и усилить общественные отношения, или же изменить или разрушить, заменив новыми. Следовательно, ритуал подразумевает перемену существующих отношений. Это не исключает возможности того, что в ритуале выражается статус-кво, тем не менее, он имеет своей целью некоторую конечную точку, выходящую за рамки статус- кво, и таким образом, являет собой открытое событие[268].

Церемония, напротив, не только описывает существующее положение, но и служит его поддержанию. Ритуал имеет изменяющую, трансформирующую функцию, церемония - сохраняющую, консервативную. Если применить это к важнейшему праздничному акту - коронации, то можно отметить, что в ходе коронационного церемониала имела место, в числе прочего, церемония прославления предыдущего правителя и ритуал коронования правителя будущего. Таким образом, вопрос не в том, должен ли тот или иной акт считаться сакральным ритуалом или светской церемонией, а в том какова была его ритуальная составляющая[269].

Итак, понятие ритуал не является чем-то, применимым исключительно в религиозной сфере. Ритуал выполняет конституирующую, объединяющую роль в обществе. Через ритуал транслируются ценности в обществе. Политическое использование ритуала связано с обоснованием господствующего порядка, помогает осмыслить участникам политической жизни свои собственные роли. Ритуал легитимирует власть и создает в сознании людей определенную картину мира, придает политике эстетическую оболочку, воспроизводя символы, посредством которых люди общаются между собой. Ритуал имеет многоступенчатую структуру и является тщательно разрабатываемой формой воспроизведения политического мифа в действии. Относительно соотношения понятий ритуал, обряд, церемониал, праздник, применительно к политической сфере они могут рассматриваться одинаковым образом как средства воспроизведения мифа в действии.

Проанализировав теорию политического ритуала можно заключить, что одной из основных функций политического ритуала, является легитимация существующего политического режима, строя, власти и вообще в широком смысле положения вещей. Ритуалы создаются целенаправленно, т.к. преследуют цель оправдать существующий порядок вещей. Ритуал является средством распространения мифов, которые преследуют единственную цель - достичь сознания (подсознания) объекта, на который они направленны - населения и подчиненных.

<< | >>
Источник: Гигаури Давид Ираклиевич. ПОЛИТИЧЕСКИЙ МИФ И РИТУАЛ В СТРУКТУРЕ СОВРЕМЕННОЙ СИМВОЛИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук. 2016

Еще по теме Политический ритуал как способ символической репрезентации мифического в политике:

  1. Гигаури Давид Ираклиевич. ПОЛИТИЧЕСКИЙ МИФ И РИТУАЛ В СТРУКТУРЕ СОВРЕМЕННОЙ СИМВОЛИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук, 2016
  2. ЛАГУТИНА Мария Львовна. ГЛОБАЛЬНЫЙ РЕГИОН КАК ЭЛЕМЕНТ МИРОВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ XXI ВЕКА (НА ПРИМЕРЕ ЕВРАЗИЙСКОГО СОЮЗА). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора политических наук, 2016
  3. Статья 41. Гражданам Республики Беларусь гарантируется право на труд как наиболее достойный способ самоутверждения человека,
  4. Статья 5. Политические партии, другие общественные объединения, действуя в рамках Конституции и законов Республики Беларусь, содействуют выявлению и выражению политической воли граждан, участвуют в выборах.
  5. Способы получения сцинтилляционных нейтронных детекторов с различными спектральными характеристиками
  6. Исследование способов создания опорных нейтронных полей с различной формой энергетических спектров
  7. НИЯЗОВА Галина Юрьевна. ЛИНГВИСТИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ПОЛИТИКИ РОССИИ И ВЕЛИКОБРИТАНИИ В АЗЕРБАЙДЖАНЕ В КОНТЕКСТЕ ГЛОБАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ. Диссертация. СПбГУ., 2014
  8. ВАЩЕНКО Юлия Викторовна. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА БОЛИВИИ В ЭПОХУ ИНТЕГРАЦИИ: ПРОБЛЕМЫ И ПРОТИВОРЕЧИЯ., 2016
  9. КОЛЕСОВ Александр Семенович. ФИНАНСОВАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА: МЕТОДОЛОГИЯ ОЦЕНКИ И ПОВЫШЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТИВНОСТИ. Диссертация. СПбГУ, 2014
  10. ЧАРУМАНИ КАБУН. РОЛЬ АТЭС В ИНТЕГРАЦИОННОЙ СТРАТЕГИИ РОССИИ В АТР. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата политических наук, 2015
  11. Бакулева Карина Камелевна. КОГНИТИВНЫЕ АСПЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ ИЗБИРАТЕЛЕЙ. Диссертация., 2015
  12. Большаков Г. А.. Кризис этнической идентичности и массовая миграция в странах Скандинавии: Норвегия, Дания, Швеция. Диссертация на соискание учёной степени кандидата политических наук, 2014
  13. ПРУДНИКОВА ТАТЬЯНА ЮРЬЕВНА. СОВЕТСКАЯ КУЛЬТУРНАЯ ПОЛИТИКА В ОБЛАСТИ УРБАНИСТИКИ (на примере реконструкции проспекта имени И.В.Сталина (Московского проспекта) г. Ленинграда в 1940-х - 1950-х гг.) Диссертация, СПбГУ., 2014
  14. Статья 4. Демократия в Республике Беларусь осуществляется на основе многообразия политических институтов, идеологий и мнений.
  15. Тройнина Татьяна Витальевна. Массмедиа и трансформирующаяся политическая система: особенности функционирования и взаимодействия (на примере ОАЭ). Диссертация, СПбГУ., 2014
  16. НЕВЕРОВ КИРИЛЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. «ЛЕВЫЙ ПОВОРОТ» В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ НА КОНТИНЕНТЕ. Диссертация, СПбГУ., 2015
  17. Кун Цяоюй. БОРЬБА С МЕЖДУНАРОДНЫМ ТЕРРОРИЗМОМ В СОВРЕМЕННОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ И ПОЛИТОЛОГИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ РОССИИ, КНР И США. Диссертация, СПбГУ., 2014
  18. ЖУКОВСКАЯ ЕВГЕНИЯ ЕВГЕНЬЕВНА. УПРАВЛЕНИЕ РИСКАМИ В ИНФОРМАЦИОННОЙ ПОЛИТИКЕ ИНСТИТУТА ЦЕРКВИ (НА ПРИМЕРЕ МОСКОВСКОГО ПАТРИАРХАТА). Диссертация на соискание ученой степени кандидата социологических наук., 2016